
Распознать притаившегося среди детей взрослого довольно легко. Если в помещении достаточно светло, вы сразу заметите его. Руки и ноги у взрослых длиннее, живот толще. Некоторые достигают такой ширины, что даже длинный хоровод детей не может обхватить их со всех сторон.
свалить на землю такую необъятную громадину непросто. Может понадобиться целый детский сад с хорошей боевой подготовкой.
Но иногда попадаются мелкие взрослые: чтобы отличить их от детей, надо повнимательнее присмотреться. Если человек ведет себя естественно, например возит по полу за шнур настольную лампу, как автомобиль на веревочке, или мчится по коридору на четвереньках, перегоняя свою кошку, - это ребенок.
А если он ходит с тряпочкой, собирая никому не нужную пыль, или часами торчит, как гвоздь, на стуле, внимательно рассматривая книжку, в которой нет ни одной картинки, тогда человек почти наверняка взрослый.
Чтобы убедиться окончательно, обратите внимание на круг его интересов. О чем он вас спрашивает.
Тот, кого интересует, зачем нужен пупок, где у дождевого червя хвост, как обнимаются белые медведи, - конечно, ребенок.
Но если некто начинает задавать вопросы типа: "Что ты вытворяешь? Зачем взял? Куда полез? Ты что-нибудь соображаешь или нет?" - можете быть совершенно уверены: перед вами взрослый. Ни одно нормальное существо не станет задавать такие дикие вопросы, на которые совершенно невозможно дать хоть какой-нибудь вразумительный ответ.
Что прикажете отвечать детям, когда у них интересуются: "Как вам не стыдно?"
Нам не стыдно очень? Нам не стыдно чуть чуть? "Нам никак не стыдно" - тоже врядли подойдет.
Или возьмем, например, один из самых любимых, чаще других задаваемых детям вопросов: "Где твоя совесть?"
Откуда знать маленькому, не закончившему ни одного учебного заведения ребенку, где его совесть? Он же еще не знаком с анатомией. Вообще, только недавно научился показывать пальчиком, где у него нос, уши и глаза.
Да на такой сложный вопрос вряд ли сумеет ответить все взрослое министерство образования. Спросите, где у них совесть, - отвернется и промолчит.
Трудно сказать, действительно ли взрослые хотят получить от детей ответы на все эти вопросы или их болезненное любопытство такая же вредная привычка, как и курение сигарет.
Что отвечать маме, когда она, дергая себя за волосы обеими руками, стонет на весь дом: "И откуда ты такая на мою голову?"
Во-первых, почему на голову? А во-вторых, уж мама-то сама должна знать откуда берутся дети.
Зачем, к примеру, увидев человека, накладывающего в собственные ботинки манную кашу, раскрашивающего фломастерами ковер или протыкающего ножницами подушки, орать как резанный: "Кто тебе разрешил?"
Неужели действительно кому-нибудь может прийти в голову, что один нормальный человек способен прийти к к другому такому же нормальному человеку и спросить: "Можно я положу себе в ботинки манную кашу, раскрашу фломастерами ковер и проткну ножницами подушки?"
Кто же так поступает? Естественно, все это делается без разрешения.
А если бы какой-нибудь уж совсем слаборазвитый ребенок и пришел спрашивать на подобные дела разрешения, никто бы ему, ясное дело, ничего подобного не разрешил.
Григорий Остер.
